[email protected]
Волгоград,
Баррикадная, 1Д. Оф. 3-54
+7 (961) 694-25-04



Новости

Тюнинг Нивы для бездорожья
В далеком детстве, желая выпендриться, многие обвешивали велосипеды катафотами и трещалками. После этого наступала очередь мотоциклов, а затем уже – автомобилей. Но в данном случае никакие трещотки не

Сетка в бампер и для решетки радиатора, купить недорогие алюминиевые сетки в бампер по низким ценам в интернет-магазине с доставкой по Москве и России, стоимость универсальных штатных и тюнинг сеток для радиаторных решеток, каталог оригинальных и неоригина
Используемая на специальных машинах защитная сетка на воздухозаборные отверстия автомобиля, нашла самое широкое применение на отечественных дорогах, среди серийных автомобилей. Популярность такого тюнинга

Внедорожный чип тюнинг Шеви Нива для бездорожья
Так уж получается, что отечественные автомобили снискали славу не самых удобных в мире. В том числе, и наши Нивы, которые не раз подвергались нападкам. Однако я не могу этого сказать о Ниве Шевроле, увидевшей

Тюнинг Нива Шевроле, 4х4 по доступной цене, запчасти для ремонта в Тольятти
Niva-Parts – динамично развивающаяся компания в сфере тюнинга и доработки внедорожников. Основные сферы деятельности: Собственное производство дополнительного и навесного оборудования и аксессуаров

Тюнинг Нивы 21213 (Аспект)
Как сделать салон авто новым. Как правильно заменить уплотнитель двери ВАЗ НИВА Полностью убитый салон, правильного авто, делается новым за 2 часа, своими руками и за «копейки». Компания

Тюнинг Нивы для бездорожья
Если вы хотите эксплуатировать Ниву в условиях бездорожья, то эта статья специально для вас. Как можно тюнинговать Ниву, чтобы приспособить ее к экстремальным условиям езды? В первую очередь дорабатываем

Подфарники (надфарники) с ДХО на Ниву
Описание товара « Подфарники (надфарники) с ДХО Нива 4х4. » Подфарники на Ниву с ДХО 4х4 предназначены для замены пришедших в негодность штатных подфарников. Такая деталь станет несомненной отличительной

Новая "Нива Урбан" в кузове на 5 дверей появится в 2016 году
АвтоВАЗ решил вывести на рынок новую версию "городского внедорожника" Lada 4x4 Urban в пятидверном кузове, причем, ее продажи начнутся уже весной 2016 года, а цена составит 552 100 рублей. Напомним, что

Тюнинг ВАЗ 2131
Очень часто у владельца автомобиля, в особенности ВАЗ 2131 нива , просыпается неуемное желание сделать что-то такое, чтобы их любимое транспортное средство стало более современнее и совершенствование.

Подфарник нового образца на ниву
Подфарник На Ниву Нового Образца 0624 s - время запросы к базе данных 127 запросов 0. Подфарники Тоже установил подфарники нового образца 3644 работу php. образца на (ВАЗ 21214) левый и правый ниву

Сергей Юрский - Игра в жизнь

Опубликовано: 27.08.2018

видео Сергей Юрский - Игра в жизнь

Сергей Юрский: "Настоящее будет потом..."

Сергей Юрский

Игра в жизнь

Западный экспресс

Это был поезд из моего сна, из детской мечты, из тайных одиноких игр, когда, преодолевая скуку жаркого летнего дня и длину обязательного надоевшего пути по лесной тропе, сам был и паровозом, пыхтящим устало, и машинистом, неутомимым и суровым, и начальником всех станций, и местным мужиком, покорно пережидающим на солнцепеке у шлагбаума пробег длинного состава, и пассажиром, наивным и восторженным, которому всё в новинку, который глупо и симпатично радуется названию каждой станции, любому перелеску, каждому мостику над неширокой речкой, стаду, прилегшему устало, копнам сена под легкими навесиками, двоению, троению, умножению рельсов на подъезде к большой станции и несравненному перестуку колес, под который все песни хорошо поются и щемят душу, а все мысли легчают и уносятся сквозь щель в окне вместе с кудрявым дымком от паровоза. Это был поезд из моего сна.



Весной 89 года я ехал в одиночку через Европу.

Москва—Смоленск

Влюбленность в железную дорогу охватила меня еще в раннем детстве и не иссякла до конца по сию пору. Поезда нравились мне на слух и на вид, на ощупь и на запах. Все служащие на железной дороге казались мне счастливцами. Я помню зеленую подмосковную станцию Битца. Даже не станцию, просто платформу с деревянной будочкой кассы.


Культ Личности. Сергей Юрский

Битца! Теперь это район Москвы. А тогда это была деревня и до нее нужно было добираться поездом. Не электричкой — электрички появились позже, на моих глазах, а поездом — с паровозом, который пыхтел, гудел и тащил дребезжащие дачные вагоны. Кондуктор выкликал: «Люблино, Люблино!.. Царицыно! Кто до Царицына?.. Красный Строитель!.. Следующая — платформа Битца!.. Битца, следующая Бутово!» — это я слышал, стоя уже на платформе вместе с мамой. Мы пересчитывали привезенные вещи — не забыли ли чего, — а вагоны лязгали буферами, со скрежетом делали первые обороты колеса, и поезд уходил в далекое Бутово.


Жванецкий - Монолог ночью (Юрский)

И как я завидовал всем, кто ехал дальше — на Бутово, Щербинку, Подольск и (страшно и сладко произнести!) в далекий Серпухов!.. Мне 9. 10. 11 лет.

1944-й, 45-й, 46-й годы.

Долго, долго моей самой любимой книгой были «Правила движения поездов по жезловой системе» они относились к железной дороге еще досветофорного времени. Именно на этой книжке воспитался мой консерватизм. Мне было жаль, что жезловая система отмирает и на путях ставят семафоры, а потом и светофоры. Как это примитивно: красный — нельзя ехать, желтый — скорость 16 км/час, зеленый — можно ехать. И всё! И нет собственной инициативы, нет этой ловкости, когда на ходу, свесившись с подножки, помощник машиниста накидывает жезл на руку дежурного по станции, а тот отдает ему другой, как эстафету, как победный символ права на движение, и начинается новый перегон.

Здесь, на железной дороге, работают самые ловкие, самые ответственные люди. Единственно кто на них похож — это воздушные гимнасты в цирке. Там тоже полет трапеции рассчитан до долей секунды. И рассчитан не машиной, а человеческим опытом и талантом. Если чуть скорее или совсем чуть-чуть медленнее, ловитор промахнется и гимнаст полетит в бездну на глазах ахнувшей толпы.

Ритм, создаваемый многими людьми, идеально чувствующими друг друга, — вот что такое железная дорога. Две полосы железа, обозначающие бесконечность, один божественно прекрасный, совершенно живой механизм — паровоз и множество слаженно, нарядно, балетно трудящихся людей! Пассажиры нужны только как публика, восхищенно, благодарно аплодирующая этому ансамблю солистов.

...И шло лето. С патефоном в соседнем дворе, с фокстротами, доносящимися из-за забора. Синее платье в белый горошек, обтягивающее внезапно округлившиеся за последний год формы хозяйской дочки. Чего это она стала такая озабоченная? Куда это ее несет каждый вечер на каблучках, проваливающихся в глинистую землю? Ни на мое: «Привет! Чего это ты нарядная такая? День рождения, что ли?», ни на запоздалые крики из окна ее матери — тети Нюры: «Чтоб как стемнеет, дома быть, а то смотри!» — даже не оборачивается. Едкий дым из самоварных труб, набитых щепочками и сосновыми шишками. Мелкая речка с густым кустарником на высоком песчаном правом берегу, где местная подрастающая шпана всегда караулит меня, чтобы избить за то, что «когда в то воскресенье с отцом твоим на откосе купались, собаку на нас натравливал», а у меня и собаки-то никакой нет, у соседей есть Рекс, так он на цепи сидит.

И опять — лучше нет, как уйти из-под маминого надзора, миновать обходом опасные кустики, где шпана притаилась, вброд через речку за отмель — на тот берег, потом топким лугом до большой пыльной дороги с колючим гравием и уж по ней — мимо длинных сараев и насосной башни — до долгожданной надписи на дощечке, прибитой к столбику, — БУТОВО.

Тут не просто платформа — тут станция. Пути разветвляются. Стоит маневровый паровоз серии «Щ». Сидит машинист — виден в окошко, — неподвижно сидит и смотрит как полоумный в одну точку перед собой и немного ниже. То ли книжку читает, то ли спит с открытыми глазами. Паровоз слегка попыхивает, отдувается, а машинист сидит и не шевелится. А я стою у сарая за пустой заросшей колеей и смотрю снизу вверх, ожидая сам не знаю чего. Какой-то высшей милости. Какого-то снисхождения. Я и не надеюсь, скажем, быть позванным и влезть в вожделенную чумазо-зеленую будку. Я смутно надеюсь лишь на то, чтоб быть замеченным, чтоб образовалась хоть какая-то связь... чтоб прекратилась эта неподвижность и что-нибудь сдвинулось с места.... Машинист поднял бы глаза, повернул голову и подумал вот стоит у сарая мальчик... чего он тут стоит? Лучше бы подошел да помог мне подержать какой-нибудь рычаг, а я в это время поверну колесо реверса, потому что помощник на фронте, а одному справляться трудно. И он крикнул бы: «Эй, пацан!..» Дальше я не пускаю свое воображение, ибо все, что дальше, просто немыслимо. 

 Проходят часы, и солнце, покраснев еще больше, совсем по-июльски и уже по-вечернему, начинает скатываться к угольным холмам, норовя сесть на трубу дальней котельной. Проходят поезда по основной линии — и товарные, и пассажирские — на Курск, на Харьков, на Ростов... Но я не изменяю своему паровозу. Пусть он сейчас неподвижен, пусть этот маневровый состарившийся красавец «Щ» ничего не сманеврировал за целый день, пусть дома мне будет серьезная баня за исчезновение до самого вечера, но моя верность будет вознаграждена... пусть не сейчас... пусть потом...

— Ты здесь чего ошиваешься? — раздается слева, и я с трудом поворачиваю голову на затекшей шее. Какой-то охранник в полувоенной форме и с ружьем движется вдоль сарая.

И тут же начинается движение возле паровоза. Идут какие-то двое и, страшно и грязно ругаясь, обращаются к машинисту, а тот — мой будущий друг, моя надежда — отвечает им тем же. Паровоз начинает шипеть громче. Все трое орут и размахивают руками, а охранник с сонным опухшим лицом закуривает самокрутку и, наглотавшись дыма, выпускает eго из гнилозубого рта в мою сторону и вместе с дымом рычит что-то yгрожающее. Я отбегаю к углу сарая и сворачиваю к штабелям вперекрест положенных маслянистых шпал и мимо них дальше, к большой дороге, к дому.

Эту бессмысленную картинку вспоминаю я через много лет, когда в газетах пишут о страшном расстрельном и похоронном месте БУТОВО, где тысячи были положены во рвы, куда привозили живых, чтобы сделать их мертвыми, и мертвых, чтобы они исчезли с лица земли. Это началось еще перед войной, но продолжалось тогда, где-то близко от тех черных холмов, И в 44-м, и в 45-м, и после победы.

А победа... победа была славная. Правда! Это правда, не выдумки... я свидетель. Все что-то дарили друг другу, даже незнакомым. Даже в наш отгороженный от мира островок Цирка на Цветном бульваре пришли подарки. Нам подарили два противогаза, пистолет и несколько толстых — ртом не ухватишь — плиток горького американского шоколада. Кто подарил — не знаю. Кому — не помню. Кому-то из цирковых детей. И счастливчик, не в силах употребить это сам и не смея показать родителям — нравы в цирке были суровые, а порой и жестокие, — вынес это на задворки нашей территории, за угол конюшни.

 Именно 9 мая 1945 года часов в 11 утpa мы отметили Великую Победу, выстрелив по разу из пистолета в консервную банку и ни разу не попав (отдача сильная, и пистолет дергался в руке у каждого). Стреляли на улицах много и радостно, палили в воздух, и потому наши скромные салюты не привлекли внимания. Потом мы разобрали на части противогаз. Когда добрались до сеток фильтров, ахнули от восхишения — потрясающие вещицы! Совершенно ни к чему не приложимые, но потрясающие! Сыграли в пристеночек — слыхали про такую игру? Ставкой были останки противогаза.

Кто выиграет — тому фильтры, второе место — раздолбанный корпус, третье — ребристый шланг. Второй же (пока целый) противогаз и обе страшные резиновые маски со стеклышками для глаз по праву достались в распоряжение первоначальному владельцу.

Конец ознакомительного отрывка

ПОНРАВИЛАСЬ КНИГА?

Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

СКИДКА ДО 25% ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!

Хотите узнать цену?

ДА, ХОЧУ
 
 
rss