[email protected]
Волгоград,
Баррикадная, 1Д. Оф. 3-54
+7 (961) 694-25-04



Новости

Тюнинг Нивы для бездорожья
В далеком детстве, желая выпендриться, многие обвешивали велосипеды катафотами и трещалками. После этого наступала очередь мотоциклов, а затем уже – автомобилей. Но в данном случае никакие трещотки не

Сетка в бампер и для решетки радиатора, купить недорогие алюминиевые сетки в бампер по низким ценам в интернет-магазине с доставкой по Москве и России, стоимость универсальных штатных и тюнинг сеток для радиаторных решеток, каталог оригинальных и неоригина
Используемая на специальных машинах защитная сетка на воздухозаборные отверстия автомобиля, нашла самое широкое применение на отечественных дорогах, среди серийных автомобилей. Популярность такого тюнинга

Внедорожный чип тюнинг Шеви Нива для бездорожья
Так уж получается, что отечественные автомобили снискали славу не самых удобных в мире. В том числе, и наши Нивы, которые не раз подвергались нападкам. Однако я не могу этого сказать о Ниве Шевроле, увидевшей

Тюнинг Нива Шевроле, 4х4 по доступной цене, запчасти для ремонта в Тольятти
Niva-Parts – динамично развивающаяся компания в сфере тюнинга и доработки внедорожников. Основные сферы деятельности: Собственное производство дополнительного и навесного оборудования и аксессуаров

Тюнинг Нивы 21213 (Аспект)
Как сделать салон авто новым. Как правильно заменить уплотнитель двери ВАЗ НИВА Полностью убитый салон, правильного авто, делается новым за 2 часа, своими руками и за «копейки». Компания

Тюнинг Нивы для бездорожья
Если вы хотите эксплуатировать Ниву в условиях бездорожья, то эта статья специально для вас. Как можно тюнинговать Ниву, чтобы приспособить ее к экстремальным условиям езды? В первую очередь дорабатываем

Подфарники (надфарники) с ДХО на Ниву
Описание товара « Подфарники (надфарники) с ДХО Нива 4х4. » Подфарники на Ниву с ДХО 4х4 предназначены для замены пришедших в негодность штатных подфарников. Такая деталь станет несомненной отличительной

Новая "Нива Урбан" в кузове на 5 дверей появится в 2016 году
АвтоВАЗ решил вывести на рынок новую версию "городского внедорожника" Lada 4x4 Urban в пятидверном кузове, причем, ее продажи начнутся уже весной 2016 года, а цена составит 552 100 рублей. Напомним, что

Тюнинг ВАЗ 2131
Очень часто у владельца автомобиля, в особенности ВАЗ 2131 нива , просыпается неуемное желание сделать что-то такое, чтобы их любимое транспортное средство стало более современнее и совершенствование.

Подфарник нового образца на ниву
Подфарник На Ниву Нового Образца 0624 s - время запросы к базе данных 127 запросов 0. Подфарники Тоже установил подфарники нового образца 3644 работу php. образца на (ВАЗ 21214) левый и правый ниву

Часть II ДВА НЕГОДЯЯ В СКРЫТОЙ ДОЛИНЕ 11 страница

Опубликовано: 27.08.2018

Главная Обратная связь

Дисциплины:

— Вон вертушка.

Я встал на ноги, поглядел. За холмом был луг, за лугом, в низине, — рощица, а за ней виднелось что-то красное.

— Что же, это хорошая новость, — начал я, поворачива­ясь, но Пригоршня перебил, ткнув в противоположном на­правлении: — А вон те, кто тоже за ней едет.

Три машины — две точно такие, как та, на которой ооновцы появились в поселке, и одна с крытым кузовом — ехали далеко позади и слева, но явно в том же направлении, что и мы.

— А это плохая, — сказал я. — Чего мы тут тогда стоим? Ходу!

То ли они заметили нас еще до того, как напарник раз­будил меня, то ли когда мы покидали вершину холма, — так или иначе, скорость машин резко увеличилась, и позади них в воздух поднялись клубы пыли. .

— Гони, гони!

Он и так гнал — ничего не понимающий Безумный, далеко выбрасывая длинные ноги и размахивая хвостом, как лассо, несся с холма, волоча телегу.

Холм скрыл от нас машины, но ненадолго. Дороги за ним не было и в помине, я подозревал, что тут вообще ни­кто никогда не ездил ни на лошадях, ни в автотранспорте. Пегий помчался по нехоженому лугу, взрывая копытами землю и разбрасывая клочья пожухлой травы. Для него это была, должно быть, сумасшедшая скорость, но нас с При­горшней она совершенно не удовлетворила.

— Нагоняют! — выдохнул он, оборачиваясь и потрясая вожжами, чтобы добавить Безумному прыти.

Машины действительно нагоняли, теперь я видел голо­вы солдат позади кабин.

— Но-о! — заорал напарник. — Давай!

Но бежать быстрее конь был не способен. Хотя рощица, за которой опустился вертолет, приближалась.

— Ты вертушкой разве умеешь управлять? — прокричал я. — Тем более такой, гражданской?

— Такой как раз легче, — ответил он.

— Ну так умеешь?

— Сам ни разу этого не делал. Но видел, как другие... И меня учили.

— Но не доучили, раз сам ты не летал ни разу?

— Не... Держись, поворачиваю!

И вовремя: роща была прямо перед нами, в неглубокой низине, а ворваться в нее на всем ходу означало разбить те­легу и, возможно, размозжить бедовую голову Безумного о первое же дерево. Поэтому напарник избрал обходной путь и заставил пегого повернуть влево.

Машины были совсем близко, сквозь лобовое стекло я уже видел силуэт водителя в кабине первой, далеко опере­дившей остальные две. Конечно, военные давно поняли, что мы не просто так появились здесь, а стремимся к той же цели, что и они. Но ни я, ни солдаты пока не стреляли: на таком расстоянии это было бессмысленно.

— Капитан, Пирсняк этот, с ними? — прокричал Никита.

— Не вижу его, — ответил я.

— Эх, если б «СВД» была! Сейчас бы в прицел — и шмальнуть! Я и так на себе много таскаю, надо было тебе снайперку взять из того дома, я ж просил, почему ты ее не взял?

— Потому что у нее длина больше метра, весит она больше четырех кило, а с прицелом и патронами — все пять. А я люблю налегке передвигаться. И потом, я б не смог сейчас попасть ни в кого на такой скорости...

— С холма надо было сразу стрелять, с вершины, пока стояли, — перебил он. — Я б половину их успел перемо­чить, остальные бы испугались и отступили.

Телега качнулась, подскочила на ухабе. Роща теперь тя­нулась справа, всего в паре метров я видел деревья. При­горшня дернул поводья, вновь поворачивая, — и нашим взглядам открылся вертолет.

Он стоял, накренившись, в центре разделяющей склон и рощу поляны. Красный и с виду будто из пластмассы. На лыжах — я разглядел в них прорези и вставленные туда не­большие черные колеса, — с трехлопастным винтом. Мы видели его левый бок, дверца там была выломана, хотя в це­лом машина не производила впечатления вышедшей из строя. Пилот опустил ее в нескольких метрах от границы камней, которых постепенно становилось все больше, так что в конце концов они образовывали горку, переходящую в почти отвесный склон.

Роща скрыла от нас машины военных, а нас — от них. Сунув «форт» в кобуру, я на .четвереньках перебрался к Пригоршне.

— Пулемет, видишь? — спросил он обрадовано. — Это самодеятельность уже, не должно там пулемета быть...

Я кивнул, разглядывая оружие. Под обтекаемым носом вертолета обшивка была частично содрана, там виднелись черные потеки, следы сварки, — к тому месту была примонтирована турель с толстенным стволом. Впрочем, через не­сколько секунд я увидел, что на самом деле их там несколько, не то шесть, не то восемь, соединенных круглыми ско­бами. Я оглянулся: преследователи были еще за рощей.

— Но-о! — взревел Никита, выпрямляясь и что было сил дергая вожжи. — Химик, слышишь? Бросаем телегу и внутрь заскакиваем. Я соображу, как эту хрень в воздух под­нять, а ты смотри, откуда пулемет управляется. И долби по ним, отбивайся, пока не взлетим...

У меня было множество возражений: пулемет могло за­клинить, в вертолете мог отсутствовать боеприпас, либо за­кончиться топливо, либо он был сломан... Я не стал ничего говорить, потому что смысла в этом не было. Приподнялся на полусогнутых ногах, готовый соскочить на землю, как только напарник остановит телегу, — и тут она останови­лась без его участия.

Но вначале позади раздался грохот и нарастающий свист. Мы оглянулись: двух машин видно еще не было, а третья, с открытым кузовом, появилась в поле зрения. И от нее в нашу сторону протянулся дымный стержень, он удлинялся, будто выталкивая к нам то, что находилось на его конце, — что-то небольшое, темное, вытянутое... — Граната!

Мы с Никитой выкрикнули это одновременно. И одновременно прыгнули в разные стороны. Я сильно оттолкнулся от проломленного борта телеги, согнувшись, почти прижав голову к груди, рухнул боком и кубарем покатился по мягкой земле. Позади громыхнуло, потом меня накрыла волна треска, и рядом в кочку вонзи­лась горящая доска. Вертолет был прямо передо мной. Вскочив, я метнулся прочь от взрыва, прикрывая голову ру­ками, обернулся: телега исчезла, превратилась в большой клуб темно-коричневого дыма с проблесками огня. Безум­ный, к моему удивлению, был жив: он бежал на передних ногах, поджав задние.

Нет, на самом деле это, должно быть, взрывная волна ударила пегого в круп, приподняв его. Но, так или иначе, он сейчас напоминал улепетывающего дворового пса, кото­рому кто-то сильно наподдал ногой под зад. Ко всему про­чему хвост его дымился.

Обломки телеги попадали на землю, ветер понес дым в сторону. Перед выломанной дверцей я развернулся, краем глаза увидел появившегося с другой стороны вертолета Ни­киту и упал на колени, когда понял, что машина, из кото­рой стреляли, все еще мчится к нам. Порыв ветра бросил в лицо клок горящей соломы, он обжег щеку, и я заорал, стряхивая его. Отплевываясь от гари, поморгал слезящими­ся глазами, прицелился и нажал на курок.

«Форт» успел выстрелить трижды, до того как Никита открыл огонь из автомата. Мои пули оставили в лобовом стекле аккуратные дыры, и затем оно разлетелось, перечер­ченное очередью. Грузовичок вильнул влево, вправо и вдруг перевернулся на бок, взметнув фонтан черной земли. От него обратно, к роще, поползли и побежали те, кто еще был на это способен. А я полез в кабину.

В кресле пилота сидел мужчина в теплой куртке и шта­нах. Наголо обритая голова откинулась назад, глаза непод­вижно смотрели в потолок. Крови на нем нигде видно не было. Всунувшийся с другой стороны Никита прижал паль­цы к шее пилота, подождал немного, затем схватил за плечо и дернул. Тело безвольно упало вбок, напарник перескочил через мужчину, выпихнул его из кабины на траву.

— Мертв. Что здесь...

На приборной доске было не так много датчиков, рыча­гов, кнопок... И все же их хватало. А напротив второго кресла, того, что занял я, торчал джойстик с кнопками, яв­но установленный позже: вокруг виднелись потеки пласт­массы и вздутия. Сверху стоял небольшой монитор, напо­минающий лэптоп без клавиатуры, и я хорошо представил себе, как оно должно происходить: на турели точно над стволом пулемета стоит видеокамера, передающая изобра­жение сюда, стрелок поворачивает джойстик и видит на эк­ране, куда стреляет, там даже может высвечиваться электронный прицел, этакое не существующее в реальности пе­рекрестье, как в компьютерной игре, вот только здесь ты стреляешь по материальным объектам, а не по созданным программой изображениям.

За лобовым стеклом виднелись догорающие остатки те­леги, луг, перевернутая машина и роща за ней.

Из-за деревьев выехала машина'.

— Никита, если у них еще гранатомет есть...

— Так... так... — Пригоршня крутил головой, лихора­дочно осматривая панель управления. — Сейчас, погоди... Я только...

Я подумал, что военные вряд ли станут стрелять по нам из гранатомета, ведь они примчались сюда не чтобы убить нас, главное для них — вертолет, мы же сейчас в нем...

Машина приближалась, из рощи за ней выехала вторая.

— Никита!

— Во, вспомнил! — Он на что-то нажал и что-то повер­нул.

Загорелись, замигали огоньки, под нами что-то заурча­ло. Установленный на приборной доске экран лэптопа миг­нул, но не разгорелся, возникшая в его центре точка погас­ла. Я схватился за джойстик — он поддавался с трудом, дви­гать его рывками было невозможно. Что-то застучало, потом раздался стрекот.

— Это сервомотор! — выкрикнул Пригоршня. — Оно работает, давай!

Большим пальцем я вдавил красную кнопку в верхней части джойстика.

Кабина затряслась. То есть это мягко сказано: у меня возникло ощущение, что я холодец, который сунули внутрь вибростенда, того, на котором испытывают крепость вся­ких устройств и приборов. Зубы лязгнули, кресло под задом задергалось так, что я чуть не вывалился. Немилосердный грохот наполнил вертолет, вонзаясь в уши, продавливая ба­рабанные перепонки. Из-под прозрачного лобового колпа­ка наискось протянулся дрожащий мерцающий след. Будто марево, какое в жаркий день поднимается над железными крышами, но только сейчас оно приняло вид широкого стержня из струящегося воздуха.

Стержень уперся в землю метрах в десяти перед нами. Я потянул джойстик на себя, и он поднялся, вытягиваясь.

Сбоку в поле зрения появился Никита, потом перед ли­цом мелькнула рука, и он нахлобучил мне на голову науш­ники. Тут же грохот, который грозил взболтать мои мозги, как коктейль, стих до хорошо слышимого, но уже не мучи­тельного, не оглушающего стука.

Напарник вновь исчез, но я уже позабыл про него, нале­гая на джойстик. Машины впереди резко повернули в раз­ные стороны, мгновение я колебался, а потом наклонил джойстик вправо, ведя стволом к той, что успела дальше отъехать от рощи.

' К стуку пулемета добавился новый звук — приглушен­ный рокот. Я обернулся. Ухватившись одной рукой за руль высоты, Никита показывал мне большой палец: двигатель включился, винт над нами раскручивался. Я вновь посмот­рел за колпак — и увидел, что попал.

Полоса струящегося воздуха уперлась в крытый грузо­вичок. Тот как раз находился боком к нам, поворачивая, чтобы нырнуть обратно в рощу вслед за вторым, который уже исчез между деревьев. Кабина и стекла в ней наверняка были бронированы, кузов покрыт квадратными железными листами, но это не помогло.

Сквозь рокот и стук донесся визг пуль. Грузовик кач­нулся, будто сбоку в него вмазали тараном. Боковое стекло не разлетелось осколками, не взорвалось — оно просто ис­чезло, мгновенно пропало из виду, и тут же исчезла голова сидящего за ним водителя, хоть она именно взорвалась: я увидел темно-красную вспышку.

Турель с пулеметным стволом была слишком громозд­кой, без электронного наведения толком прицелиться я не мог, но попытался сначала направить огонь чуть ниже, а после — обратно вдоль корпуса машины. Дверца, корежась, как в замедленной съемке, начала проламываться внутрь кабины, покрываясь вмятинами, будто снаружи кто-то не­видимый приставил к ней метровое зубило и принялся со всей силы колотить тяжелым молотком, сдвигая инстру­мент из стороны в сторону. Через мгновение дверца прова­лилась, вся изломанная, смявшись, как бумажный лист: пу­ли вбили ее внутрь кабины, забрызганной кровью и мозгами. Очередь опустилась, превратив кресло водителя в скелет из пружин и проволоки, на котором висели лохмотья того, чем стало человеческое тело, а после взломала приборную доску и руль, разбросала их пластиковыми осколками. Затем оче­редь прочертила кузов, наполняя его рваным металлом, скрежетом и воплями людей. И еще через секунду грузовик, почти развернувшись к нам задом, врезался в дерево и встал. Я не отпускал кнопку. Пули пробили кору, переломили, 1 будто спичку, ствол молодой осины и пошли гулять по всей роще, содрогая деревья, срывая ветви и сучья, вздымая обла­ка листьев, щепок и обломков. Уже через несколько мгнове­ний роща с виду стала как-то меньше, словно лохматый спаниель, которого бросили в воду, а когда он выбрался, стал напоминать тощую облезлую крысу.

Мой большой палец будто свело судорогой. Жажда разрушения, первобытная страсть убивать овладела мной, наполняя голову обрывками кровожадных мыслей: с та­ким оружием смогу перебить всех... перекрошить... превра­тить в фарш всех военных и бюреров на склоне, псов и всю Долину...

Вертолет оторвался от земли, картина за колпаком кач­нулась, ушла вниз, мелькнули почти лишенные листвы кроны деревьев, и это отрезвило меня — я распрямил боль­шой палец, позволив красной кнопке вернуться в прежнее положение.

— Летим, Андрюха! — раздался в наушниках голос на­парника. — Слышишь? То есть видишь? Вышло у меня!

— Не вопи, — попросил я, наклоняясь вбок и облизы­вая пересохшие губы. Рука, которой я сжимал джойстик, еще дрожала, в висках стучали свинцовые молоточки. Сквозь пролом на месте дверцы задувал сильный ветер. Земля удалялась, роща осталась позади, хотя летели мы еще совсем низко.

— Как вообще можно было' додуматься на такую вер­тушку пулемет цеплять? — продолжал напарник. — Это ж сдуреть можно, ты видишь, как мотает? Еще б чуток тяже­лее — и она либо вообще не взлетела бы, либо переверну­лась бы сразу лбом в землю. Кулибины, блин! Умельцы на­родные!

— Сколько у нас топлива? — спросил я, и Пригоршня нахмурился, разглядывая панель.

— Черт его знает. Ну то есть вот, оно показывает, что треть примерно, но на сколько этого хватит...

— Долину вдоль склонов мы сможем облететь или нет? Он пожал плечами.

— Не знаю, Химик.

— Ладно, тогда давай мимо того водопада, — решил я. — Посмотрим заодно, что там за завод, на котором ооновцы живут. А потом сразу вверх. Может эта штука вертикально подниматься?

— Не знаю я, — повторил он. — Неважно, все равно вверх полетим, хоть вертикально, хоть зигзагами.

— Ну тогда давай выше, напарник.

— Ага.

Он что-то повернул, и вертолет начал взлетать в желтое небо Долины.

Глава 5

 

Водопад оказался небольшим, вода лилась в голубое озерцо из дыры примерно в двадцати метрах над землей. Над отверстием полукругом шел естественный навес, засы­панный землей каменный козырек шириной метра три. На нем росли кусты, несколько деревцев и стояла большая же■^^

лезная будка с плоской крышей, вплотную примыкающая к склону.

— Это что, интересно, такое? — спросил я. На козырьке вертолет посадить было невозможно, а внизу, у озера, бродила стая кабанов-мутантов, так что мы полетели дальше. Мне пришлось подавить желание расстре­лять тварей из пулемета, чтобы понаблюдать, как их громозд­кие туши разлетаются, будто ком снега, которым швырнули в бетонную стену.

Вертолет трясся, а иногда начинал покачиваться, опас­но рыскать закругленным носом. Но все же мы не падали, летели дальше, и летели, в общем, именно туда, куда хоте­ли. Внизу открылась зацементированная площадка, от ко­торой шла прямая асфальтовая дорога, — вместе они напо­минали большую букву Г. Вдруг эта картина что-то мне на­помнила, нечто виденное недавно... Я даже глаза закрыл, пытаясь вспомнить, — но так и не смог. — Завод, — объявил напарник.

Асфальтовая дорога вела к воротам большого серого здания, бетонного куба, стоящего рядом с парой других та­ких же. Между ними высилась узкая постройка с деревян­ной лесенкой. От вершины наискось, будто трос, крепящий мачту, тянулся конвейер, забранный железной решеткой, нижний его конец исчезал в проеме под крышей еще одно­го здания. Среди цехов на узкоколейке замерло несколько вагонеток — на одной даже оставались сложенные пирами­дой кирпичи, серые, из сырой глины, не успевшей пройти термообработку, — а дальше, между задней стеной крайнего цеха и склоном, тянулся глиняный карьер, напоминающий фантастический лунный пейзаж или антураж из «Fallout-3: Eternal Returning», в который я играл еще студентом.

— Можем на крышу цеха сесть, — предложил Ники­та. — Вон, где электрокар перевернутый. Как он туда попал, интересно...

— Нет, не будем садиться, — сказал я. — Аномалия на крыше, не видишь, что ли?

Слева от кара воздух чуть искрил и будто пенился: там притаилась жарка.

— И потом, здесь же военные живут, — добавил я, и будто в подтверждение моих слов из окна цеха слева вы­стрелила струя дыма.

— Улетай, Никита, в сторону! — заорал я.

Напарник выругался; вертолет накренился, задрав по­садочные лыжи чуть не к небу, и граната пролетела мимо лобового колпака, перечертив мир за ним, так что мне даже показалось, что я на мгновение увидел ее хищные очерта­ния с заостренным носом.

Сквозь рокот винта мы не услышали звуков выстрела, тем более что на головах у обоих были наушники. Но я за­метил, как из дверей другого цеха высыпали несколько че­ловек и принялись палить вверх.

— Давай, давай отсюда! — повторил я.

Когда и водопад, и завод остались позади, Никита повел вертолет вдоль склона, но вскоре, приглядевшись к датчику на панели, сказал:

— Не хватит, наверное, всю Долину облететь. Хотя черт его знает, может и хватить. Все равно, давай сейчас вверх попробуем подняться, чтобы потом жаба не давила, если топливо закончится.

— Давай, — согласился я. — Только ты контролируй си­туацию, чтоб не получилось, что оно закончится, как раз когда мы под облаками будем.

— Я контролирую, контролирую, — ответил он. — А вон там что такое, видишь?

Впереди по курсу вплотную к склону высилась скала, на вершине которой росла одинокая пихта. Вскоре стало ясно, что дальше стоит еще одна скала. Между ними поблескива­ла вода: защищенное камнем с трех сторон мелководное озерцо. То, что оно неглубокое, стало ясно после того, как мы увидели прямо посреди озера домики на сваях и деревья вокруг них.

— Есть там кто? — спросил я, приглядываясь, но не за­мечая никакого движения.

Пригоршня покачал головой.

— Пусто вроде.

Мы пролетели мимо скал, и тогда напарник сказал:

— Ладно, теперь точно вверх пора.

Он повернул что-то на приборной доске, взялся за ры­чаги, и вертолет стал подниматься.

* * *

 

Земля была расчерчена бледно-зелеными и светло-ко­ричневыми квадратами, колхозные домики и коровники давно пропали из виду, лишь слева виднелись серые спи­чечные коробки заводских цехов и серебристая ленточка водопада, будто приклеенная к склону. Горы, казавшиеся размытыми из-за расстояния, обступили изогнутый овал До­лины. Вертолет, рокоча винтом, медленно всплывал сквозь бледно-желтое безмолвие.

В ящике за креслом я нашел несколько спецпайков, мы вскрыли один и стали завтракать.

— Помнишь Стукача? — спросил я, зубами отрывая ку­сок вяленого мяса от плоского брикета. — Того, которого чуть бойцы из «Долга» не завалили, когда он от Темной до­лины шел? Знаешь, как он погиб?

— Угу, — промямлил Пригоршня, разгрызая сухарь. — То есть да, помню, но не знаю, как погиб.

— Из-за выброса. Он не успел спрятаться, на берегу был, когда началось, так он с перепугу в речку нырнул. Не в Припять, в какой-то приток. Доплыл до дна, вцепился там в корягу и висел, сколько воздуха хватало. Потом выныр­нул — а выброс, конечно, как раз вовсю свирепствовал. На берег кое-как выбрался, упал и отрубился. Потом его слу­чайно сталкеры нашли, которые к Курильщику шли. Прита­щили туда, Стукач в себя пришел, но как встал — чуть сразу обратно не упал. Ноги не слушаются, говорит. Ничего, разо­мнусь, расхожусь... Ну и пошел, да только колени у него не сгибались. А потом свалился-таки, его подняли, в кресло посадили. Он испугался, встать пробует — никак. Онемение дальше поднялось, до бедер, а через несколько минут — и до поясницы. Потом еще выше... Он совсем перетрусил тогда, кричать начал, ему Долдон амфетамин вколол, но без толку. В общем, через несколько минут Стукач только губами мог шевелить, а потом умер: сердце остановилось..

— Так ты думаешь, с пилотом то же самое произошло? Я втянул в себя желе из пакетика и вытер губы ладонью.

— Наверное. Попал в вертолете под выброс, ну и тот на него вот так вот экзотично подействовал, как на Стукача тогда.

— Может быть. — Пригоршня выбросил в пролом на месте дверцы справа от меня обертку рыбного брикета и до­бавил: — Это турист-охотник был.

— Кто-кто?

Он улыбнулся с чувством превосходства.

— А ты не слышал про них, а? Ты как этот... моллюск в раковине, Химик. Улитка. Забился туда и сидишь, артефак­ты только свои перебираешь, когда добудем, копаешься в них, света белого не видишь. Про потерянный взвод не знал, про Картографа тоже и про туристов, оказывается,

— Ну так что, я просто внимание не распыляю на вся­кую фигню. Зато по артефактам я специалист.

— Да не фигня это, раз они нам помогают, сведения эти. Короче, в последнее время стали у нас появляться та­кие вроде как туристы. Видно, на Кордоне где-то дырка возникла основательная, с военными из какого-то лагеря удалось столковаться. .Теперь вот впускают в Зону охотни­ков на мутантов. То есть не таких, как мы, которые тут жи­вут, ну и денежку потихоньку зарабатывают, а именно тури­стов: прилетели, псов с кабанами постреляли и назад с тро­феями. А то и на контролеров иногда охотятся или на кровососов, представляешь? И я слышал, что недавно эти люди, которые такой вот туристический бизнес здесь от­крыли, стали новую услугу предоставлять: охота с вертолетов. Так вот это, может, такой вертолет, а? То ли с охотни­ком, то ли с инструктором, испытательный еще.

— Может быть, — согласился я. — Главное, что вертолет этот нам достался. Как там топливо?

— Пока хватает.

Мы замолчали, переваривая содержимое пайка. Под приборной доской между креслами висел обрамленный пластиковой рамочкой портретик мужчины в хорошем кос­тюме. Имиджмейкеры заставили его сделать лицо человека, который собрал волю в кулак, приготовившись одной си­лой мысли решить все проблемы государства; мне, впро­чем, оно больше напоминало лицо того, кто, только что ог­рабил киоск, увидел выруливающий из-за угла ментовский патруль и теперь напряженно размышляет, сдаваться или все же попробовать убежать.

— Экий он у вас кривоватенький, — жалостливо сказал Никита, тыча в портрет носком ботинка. — Наш красавец... того... представительнее будет.

— Так после вашего прошлого гоблина любой Васили­сой Прекрасной покажется.

— Не, ну все же...

— Пригоршня, они оба — одинаковые восторженные обезьяны, — сказал я. — Ради своих интересов нас друг с другом стравили и конопатят нам мозги через телек, газеты и прочее радио.

— Да мы ж сами их таких и выбрали.

— Выбрали, потому что нам таких подсунули. Все равно не из кого выбирать, там все моральные уроды.

Он возразил:

— Ну, это ты преувеличиваешь.

— Не-а. Там все так выстроено, что приличный, хоро­ший человек на самую вершину залезть не может. То есть система такая образовалась со временем сама собой: чтобы сделать в политике карьеру и стать по-настоящему крутым, надо иногда совершать неблагоприятные поступки, а иначе не продвинешься. Политика — это среда такая, которая нормальных людей из себя выталкивает, как вода пено­пласт. Так что порядочный человек просто не попадет в то, что называется «высшим эшелоном». Это теоретически не­возможно, понимаешь, ну все равно как ты под водой ды­шать без акваланга не сможешь.

Мы, нахмурившись, глубокомысленно размышляли о судьбах государств и всего мира. Я сказал:

— Вообще настоящим мужчинам после сытной еды по­ложено, конечно, о политике поговорить, но давай не бу­дем о грустном. Смотри, как здесь тихо, покойно, так рас­слабься и получай удовольствие.

Крепко держась за край проема на месте выломанной дверцы, я высунулся и поглядел вниз.

— Ну что? — спросил Никита.

— Слушай, теперь вообще ни черта не видно. Где это мы находимся?

Теплый ветер бил в лицо, трепал волосы. Под вертоле­том была только желтая муть, песочная дымка — больше ничего. Приоткрыв дверцу со своей стороны, Пригоршня тоже посмотрел вниз, затем по сторонам.

— Вроде раньше склон был виден, — произнес он расте­рянно. — Еще ж недавно совсем, когда мы только жратву нашли и поесть собрались. Куда оно все подевалось?

Мы крутили головами, высовывались и приникали лба­ми к колпаку: нет, вертолет купался в сплошной желтизне, и, кроме нее, вокруг больше не было ничего.

— Но мы все еще поднимаемся, точно! — заверил меня напарник. — Вот же я по приборам вижу...

Я возразил:

— Так, может, не надо дальше? А то будем так лететь и лететь сквозь эту мочу, пока топливо не кончится.

— Да не может туман этот вечно длиться! Как так? Не верю я в это, чепуха какая-то, не верю! Должен он скоро за­кончиться, что-нибудь увидим и тогда решим...

— Ты не Станиславский, чтоб верить или не верить, — перебил я. — Пусть не вечно, но ты ж видишь: со всех сторон одно и то же, и если это еще какое-то время будет продолжаться...

В это мгновение мир перевернулся вверх тормашками.

* * *

 

Мы рухнули в небо; мгновение я видел землю над голо­вой, деревья, холмы и озеро, вода из которого не вылива­лась, но невероятным образом оставалась в подвешенном состоянии. А после все перевернулось на сто восемьдесят градусов.

Меня сначала подбросило, потом вжало в кресло. Дви­гатель надрывно загудел, застонал, дробно лязгая. Желтая муть плеснулась, заклубилась — и разошлась, показав, совсем близко, поверхность земли.

— Тормози!!! — заорал я, от неожиданности позабыв, что мы не в автомобиле. Вцепившись в подлокотники, рефлекторно зажмурил глаза и тут же открыл их. Никита пы­тался управлять, вертолет мотало из стороны в сторону, а потом хвост задрало кверху — но падать мы перестали.

Напарник откинулся в кресле. Холм, в который мы поч­ти врезались, провалился вниз; машина пронеслась над вершиной, зацепив полозьями траву, накренилась, замед­ляя скорость, — перед нами открылось небольшое болото.

Вертолет пролетел еще немного и начал опускаться. Пригоршня грязным рукавом вытер пот со лба.

— Чуть не навернулись! Что это было, Химик?

— Если пространство тут такое... закругленное, то мы вроде как вдоль поверхности шара изнутри пролетели и об­ратно вниз возвратились. Ты что, садишься?

— Как это — вдоль поверхности шара? Да, сажусь, ты против? Передохнуть мне надо. Тут как раз...

— Тут как раз ржавые волосы вокруг. Толчок — лыжи коснулись земли.

— А, ладно, — сказал я, выглядывая. — Все равно сели уже.

* * *

 

Над болотом висела мертвая тишина — в ней, казалось, вязли даже те звуки, которые могли бы долетать до наших ушей из окружающего мира. Раскрыв дверцу, напарник ос­торожно опустил ноги, придерживаясь за край проема, го­товый в любой миг вскочить, чтобы поднять вертолет.

— Где это мы? — спросил он.

— По-моему, где-то в северной части Долины. — Я вы­глянул со своей стороны. — Недалеко от поселка. Я вроде это место сверху видел, когда мы на телеге еще ехали.

— И как ты его запомнил? — скептически осведомился он.

— Головой, Никита, головой. Вон, видишь, три оси­ны? — Я показал влево, где на краю болота росли высокие прямые деревья. — Они мне в глаза и бросились. Только то­гда я не разглядел, конечно, что еще на этом болотце любо­пытного есть...

Собственно, любопытными были два факта: поверх­ность покрывали ржавые водоросли, а ближе к осинам тускло искрила не слишком мощная карусель. В сухую по­году аномалию заметить очень сложно, поэтому-то многие и попадаются, но чем -больше в атмосфере влаги, тем лучше она видна. А здесь влаги было столько, что над каруселью воздух будто пенился, завиваясь белесыми колесами, во­ронками смерчей, которые, посверкивая, с тихим гудением беспрерывно катились от ее центра к краям и, бледнея, рас­творялись.

У карусели нет четких границ, но мне показалось, что она висит примерно в метре над болотом, по которому сте­лились ржавые волосы.

— Как-то оно тут непривычно, — заметил напарник, ог­лядываясь на меня, и я кивнул. Ржавые волосы иногда на­поминают лианы, а иногда — вьюнок или виноград. В лю­бом случае это мутантное растение-паразит либо, как мохна­тые веревки, свешивается с ветвей деревьев, либо облепляет камни или стены развалин клочковатой бородой... Но я еще никогда не видел, чтобы волосы стелились по земле или, как в данном случае, по болоту.

— Новая разновидность, что ли? — спросил Никита, упираясь ступнями в лыжи вертолета.

— Не знаю. Меня больше вон то интересует, — я пока­зал в сторону карусели. Вокруг нее виднелись небольшие красные пятна — четыре артефакта, два с нашей стороны, два по бокам. Может, между аномалией и осинами были и другие, но сквозь струящийся воздух и смерчи я их не видел.

— Кровь камня?

— Ага. У тебя плечо болит еще?

— «Еще»! Оно так ломит, особенно вечером, что спасу нет. Я просто терплю, молчу об этом...

— Ну вот. А у меня со спиной до сих пор нелады. Да и Злого не помешало бы подлечить.

 
 
rss